Пенсионер доказал, что был незаконно помещен в психушку
Материал из Правда о психиатрии. Антипсихиатрический сайт - преступления в психиатрии, психиатр, антипсихиатрия, шизофрения - несуществующая болезнь, нейролептики, антипсихотики, антидепрессанты
У входа в метро «ВДНХ» каждый день, при любой погоде, третий месяц стоит невысокий пожилой гражданин в мешковатом пиджаке с сумкой на колесиках и плакатом «Купите книгу у автора». Гражданина зовут Серов Анатолий Трофимович. Книга стоит 50 рублей и называется «Моя судьба и моя борьба против психиатров». Издать ее тиражом 5000 экз. стоило 200 тысяч рублей. Серов копил эти деньги три года. Продал уже 850 книг.
Содержание |
СУДЬБА
Анатолий Серов родился в 1928 году в семье машиниста и медсестры. Работать на завод пошел в 14 лет в 1943 году. В 1947-м был призван в армию, шесть лет служил срочную авиамехаником, помогал братскому народу Китая в становлении военной авиации. После армии работал на заводе в Барнауле, занимался спортом, был чемпионом края по боксу. Заочно окончил институт по специальности инженер-механик.
Когда все эти неотложные дела сделал и устроился на работу, задумался о семье.
Юность прошла в погонах, молодость — в учебе и работе. И квартиры не было, первую квартиру инженер Серов получил в Минске, когда ему было 46 лет. А до этого снимал комнаты, что добавляло сложностей в жизни. Он и так по натуре человек необщительный, на улице с девушкой познакомиться для него — немыслимо. А на съемную квартиру девушку привести невозможно: хозяйки намертво стоят на страже социалистической морали (Серов однажды попробовал — вспомнить страшно).
Годы шли, а пару себе он найти не мог. Менял города: Барнаул — Минск — Ленинград — Подмосковье. Работал инженером, числился не последним специалистом, а счастья не было.
БОРЬБА
— Я стал задумываться о том, кто виноват. Понял, что виновата КПСС, — говорит Анатолий Трофимович.
К этому неожиданному выводу Анатолий Серов пришел таким путем. Он прочитал в «Литературке», что в ГДР разрешали публикацию брачных объявлений, и там в возрастной группе от 25 до 60 лет — 3 процента бессемейных граждан. А у нас социалистическая мораль брачные объявления запрещает, и одиноких — 18 процентов. Причем в Конституции нигде не написано, что брачные объявления — под запретом. Наоборот, там прописана свобода печати.
В 1983-м он сходил в московскую «Вечерку», попросил напечатать объявление, его отправили восвояси. Тогда инженер Серов отпечатал на машинке 100 объявлений двух видов.
«Товарищи! Требуйте публикации брачных объявлений в рекламном приложении газеты «Вечерняя Москва». Согласно Конституции СССР, никто не имеет права запретить публиковать брачные объявления в газетах г. Москвы и других городах. Ликвидаторы свободы печати достойны презрения. Не будьте манекенами, боритесь за свои политические права! Печатайте и распространяйте подобного содержания листовки во всех городах. Борьба за свои политические права — почетный долг всех и каждого!»
Вторая листовка была еще круче.
«Товарищи! Согласно Закону о выборах, в избирательный бюллетень должны включать несколько кандидатов, а включают только одного. Следовательно, выборы проходят с нарушением Закона о выборах, поэтому все депутаты, в том числе и гр. Андропов Ю.В., незаконно занимают свои государственные посты. Не будьте манекенами, боритесь за свои политические права! Все как один не ходите на выборы и требуйте включения в избирательный бюллетень не менее двух кандидатов. Печатайте и распространяйте подобного содержания листовки во всех городах. Борьба за свои политические права — почетный долг всех и каждого!»
Расклеивал листовки, не стесняясь, при свете дня, даже в присутствии милиционеров. Те читали и ничего ему не говорили.
ДИАГНОЗ
30 ноября Серов после работы пошел к заведующей отделом семьи и брака Моссовета Алле Севериной, которая давала в газетах развесистые интервью про свою работу по укреплению советской семьи, показал ей листовки и сказал:
— Если в Москве не опубликуют мое брачное объявление, я буду вынужден расклеивать их на столбах и заборах.
Надо сказать, что Серов на зав. отдела семьи и брака не бросался, самоубийством не грозил и вообще вел себя спокойно.
Северина попросила подождать, вызвала начальника первого отдела Моссовета — полковника КГБ из Управления по Москве и области — и наряд милиции. Старший наряда позвонил в «скорую» и сообщил психиатрам: «У нас тут фашиста привезли!».
То есть Северина и не представившийся Серову полковник, и милиционеры дело знали туго: листовки против власти — значит псих. Сами ставили диагноз.
Врач «скорой» тоже ни секунды не задумался, написал: «Предварительный диагноз: шизофрения».
В Центральной московской областной клинической психиатрической больнице (ЦМОКПБ) диагноз КГБ подтвердили: «шизофрения непрерывнотекущая, паранойяльный синдром».
И начали лечить: циклазин, галоперидол, аминазин.
Сопротивляться бесполезно. Медсестра дает таблетку, следит, чтобы проглотил. Не хочешь — привяжут на ночь к кровати и вкатят укол. Один раз, в самом начале, Серов крикнул: «Я буду сопротивляться!». Так-то по виду он щуплый... Но ведь был чемпионом края по боксу, помните? И еще вольной борьбой занимался. В общем, одного он через себя бросил, и на этом — все: навалились гурьбой, стали руки вязать.
Из ЦМОКПБ перевели в Московскую областную психбольницу N 5. Всего в психушках он провел 3 месяца.
Он говорил, что здоров, а они писали в истории болезни: «Критика к состоянию отсутствует, заявляет, что врачи признают в нем болезнь по указанию органов КГБ». Он говорил, что он — ведущий инженер, что у него работа стоит, что он в этом, 1983-м, получил серебряную медаль ВДНХ за изобретение промышленного робота, и его машины работают во многих городах Советского Союза, а они писали: «Склонен к резонерству». Он говорил: «Я циркуль изобрел!» — а они смеялись. А он и вправду изобрел особо точный циркуль и имеет авторское свидетельство.
Выпустили и поставили на учет в психдиспансере по месту жительства. Оттуда приходили повестки с просьбой прийти на прием. Медсестра приходила строго в середине рабочего дня, когда он был в институте, расспрашивала соседей, потом оставляла в почтовом ящике повестку: «Просьба явиться».
— Я не ходил ни разу, — говорит Серов. — Противно было.
МЕСТЬ ПЕНСИОНЕРА
Как только исполнилось 60 лет, Анатолий Трофимович вышел на пенсию. С одной только мыслью: доказать, что он не шизофреник. Ну и — попутно — наказать врачей, которые заведомо здорового человека поместили в психушку.
31 августа уволился, 13 сентября подал заявление в прокуратуру Московской области. Ответ пришел через полгода: обратились не по адресу.
НА ИЗМОР
И снятый с учета обратился в военную прокуратуру.
А те его отфутболили.
А он — в Генеральную прокуратуру.
А те его — отфутболили.
А он — иск в суд, в облздрав, в Минздрав.
А ему объясняют, что врачи, принудительно помещая его в стационар, действовали сообразно «Инструкции о порядке применения принудительного лечения и других мер медицинского характера в отношении психически больных, совершивших общественно опасные деяния».
А он же пенсионер, ему спешить некуда. Ждет себе ответов. Заодно нашел эту совершенно секретную инструкцию: по ней госпитализация — только на основании определения суда о назначении принудлечения, акта судмедэкспертизы и направления органа здравоохранения. Из всех документов было только что-то вроде направления: наряд-путевка медбригады «скорой» без печати и с неразборчивой подписью, в которой описаны причины доставки в психбольницу: «Сегодня явился на работу с двумя листовками. В одной критиковал систему выборов органов власти, во второй требовал свободу публикации брачных объявлений».
Прокуратуры разных уровней ему радостно сообщали: в те давние, давние годы ответственности за незаконное помещение человека в психушку не было предусмотрено. А Серов им отвечал: «А превышение служебных полномочий? А причинение вреда здоровью (Анатолий Серов утверждает, что после лечения психотропными препаратами, назначенными по ошибочному диагнозу, у него ухудшилась способность запоминать прочитанное, три месяца после освобождения он испытывал глубокую депрессию)?»
Потом пошли суды. Суды по искам Анатолия Серова много, много, много раз переносили — порой по самым экзотическим причинам. Например, 4 июля 1997-го юрист областной психиатрической больницы Инна Горбачева письменно сообщила суду: «Главный псих области сегодня уходит в длительный отпуск, а я как начальник юридического отдела обязательно должна успеть подписать у него ряд документов». Серов потребовал признать себя жертвой политических репрессий. Суд постановил, а прокуратура Московской области 23 октября 2002 года выдала справку о реабилитации.
Анатолий Серов живет один в Мытищах. Ему важно продать книги до конца года: потом она будет считаться «старой» — и ее уже не продашь. Профессиональные книготорговцы берут экземпляров по шесть, не больше, ставят гигантскую наценку — надежды на них никакой. Все сам, все сам.
ДОСЛОВНО
Из книги Анатолия Серова «Моя судьба и моя борьба против психиатров»
«В дурдоме можно увидеть то, что в другом месте никогда не увидишь. Днем 3 декабря 1983 года я увидел, как пьяный санитар заменял простыни у лежачего больного. Вот как это было.
Пришел санитар — крепко выпивший. Подошел к кровати, на которой лежал больной, снял с него верхнюю простынь и бросил на пол. Потом взялся двумя руками за нижнюю, грязную простыню в нечистотах, и потащил ее из-под больного. Подушка... упала прямо на нечистоты. Санитар взял подушку, вытер ее о нижнюю простынь, и положил рядом с головой больного. Потом заменил грязные простыни на чистые, а наволочку подушки не заменил».
Источники
http://psihiatrii.net/go.php?http://crazy-doctor.front.ru/pensioner.html
