Психиатрам доказательства не нужны: история Николая Ющенко
Материал из Правда о психиатрии. Антипсихиатрический сайт - преступления в психиатрии, психиатр, антипсихиатрия, шизофрения - несуществующая болезнь, нейролептики, антипсихотики, антидепрессанты
История Николая Ющенко является ярким примером злоупотреблений в российской психиатрии и системе правосудия, которая не занимается защитой ни прав лиц, страдающих психическими расстройствами, ни прав людей, госпитализируемых в психиатрические стационары в результате их оговора родственниками. Именно те, кто по долгу службы должен следить за неукоснительным соблюдением закона, позволяют себе, в своих интересах, «заматывать» законные решения и допускать грубые правовые нарушения.
Заведующий 15-м отделением Тульской областной психиатрической больницы им.Каменева В.М.Потапов и лечащий врач М.Е.Зотов, воспользовавшись конфликтом Н.Ющенко с отцом, который оговорил своего сына, принудительно госпитализировали Н.Ющенко в психиатрический стационар и подделали его подпись на согласии на лечение. Однако, как показывает случай Н.Ющенко, наличие психиатрического диагноза может являться не только основанием для отказа в возбуждении уголовных дел в отношении недобросовестных врачей-психиатров, но и основанием для возбуждения уголовного дела по ст.306 УК РФ — «за ложное сообщение о преступлении» — в отношении лица, обжалующего их действия, и его последующего направления на судебно-психиатрическую экспертизу.
Независимо от того, страдает или не страдает Н.Ющенко психическими расстройствами, очевидны вопиющие правовые нарушения, допущенные при его госпитализации и рассмотрении жалоб на действия врачей-психиатров. Однако 30 адвокатов отказали Н.Ющенко в юридической помощи. Одной из причин данного отказа является отсутствие механизма защиты прав лиц, страдающих психическими расстройствами или пострадавших в результате необоснованной недобровольной (принудительной) госпитализации в психиатрический стационар.
Те, кто имеет психиатрический диагноз, независимо от степени выраженности и наличия психических расстройств, которых может и не быть при ложном диагнозе, фактически лишаются всех возможностей защитить свои законные права и оказываются в положении бесправных рабов. Людей с психиатрическими диагнозами, которые недобросовестные врачи ставят без разбору и всем подряд, просто не допускают к правосудию. А для того, чтобы на всех законных основаниях принудительно подвергнуть человека интенсивной «химической обработке» и заставить его почувствовать свою полную беспомощность и беззащитность, достаточно лишь поставить соответствующий диагноз, свидетельствующий о его непосредственной опасности для себя и окружающих — по формулировке 29-й статьи Закона РФ «О психиатрической помощи…». В чем конкретно и в какой степени выражается данная опасность, факты и доказательства совершения общественно опасных действий — уже никого не интересуют.
Российские врачи-психиатры избавлены от необходимости приводить в суде факты и доказательства совершения человеком действий, на основании которых его можно считать лицом, представляющим непосредственную опасность для себя и окружающих — согласно п. а) ст. 29. Избавлены наши врачи-психиатры и от необходимости приводить в суде основания для вывода об ухудшении психического состояния и существенном вреде здоровью лица, которые якобы должны последовать, если оставить его без психиатрической помощи — согласно п. в) ст. 29. Чаще всего у них нет не только оснований для данного вывода, но и вразумительного ответа на вопрос, почему психическое состояние тех, кому не окажут психиатрическую помощь, обязательно должно ухудшиться. В конечном счете, основанием для вынесения судом решения о необходимости недобровольной госпитализации является только заключение комиссии врачей-психиатров, которые проводили освидетельствование. И именно это развязывает руки недобросовестным врачам.
Освидетельствование человека и решение вопроса о необходимости его недобровольной (принудительной) госпитализации в психиатрический стационар проводится комиссией из трех врачей-психиатров, которые после осмотра пациента должны лишь поставить три подписи в своем заключении, направляемом в суд. Но так как у других врачей всегда есть дела поважнее, чем смотреть чужих больных, и не доверять коллегам по работе — не принято и нехорошо, то данная процедура упрощается до одного движения шариковой ручкой: раз — и ты психически больной и юридически бесправный. Заметьте: никаких фактов, доказательств, достаточно оговора со стороны родственников, знакомых, посторонних лиц. Суд выносит постановление о недобровольной госпитализации лишь на основании заключения комиссии врачей и никаких фактов, доказательств, событий, предшествующих или связанных с госпитализацией, также не рассматривает.
Давайте посмотрим, как осуществляется реализация Закона о психиатрической помощи в настоящее время. За неделю в стационарах психиатрической больницы скапливаются десятки госпитализированных и бумаг с заключениями комиссий врачей-психиатров. Когда приезжает судья, ему приносят сразу всю эту кипу бумаг и приводят для вида несколько (не всех) пациентов, которые с помощью нейролептиков предварительно доведены до полуобморочного состояния, чтобы у него не возникло сомнений в том, что они и все остальные, которых не привели, крайне нуждаются в госпитализации. А затем у судьи отключается голова и начинает работать только ручка: подпись на одной бумаге, второй, третьей, сто третьей... чирк, чирк, чирк...
Насколько мне подсказывает здравый смысл, для того, чтобы объективно рассмотреть вопрос, чем обусловлено поведение, которое можно считать (а можно и не считать) проявлением психического заболевания, в любом случае сначала должен быть суд. Ведь могли иметь место жестокое обращение, систематическое унижение человеческого достоинства, конфликт, ограбление, отравление и т.п. Но поскольку суд проводится только через несколько дней после госпитализации, это позволяет автоматически трактовать любое поведение как признак психического заболевания. Врачи-психиатры не привыкли и не обязаны углубляться в причины асоциального поведения, поэтому любое поведение у них становится не асоциальным, а патологическим. Фактически это презумпция психического заболевания. Но это — чисто юридическая сторона вопроса. Есть у него и медицинская сторона.
Наша психиатрия не занимается выяснением социальных, психологических, соматических и нейрофизиологических причин проблем, возникших у конкретного человека, — не ее профиль. Даже если они и обсуждаются в психиатрических журналах и интернет-форумах, то при обследовании конкретного человека всё равно не принимаются в расчет. Для того, чтобы выяснить, имеются ли у человека какие-либо психические расстройства, необходимо более или менее продолжительное наблюдение за ним, что приводит к тому, что его оставляют в психиатрической больнице и начинают накачивать психотропными препаратами. Лечение начинается с первого же дня, когда еще нет анамнеза, диагноза, согласия пациента на лечение или соответствующего решения суда. Каждый прием пищи сопровождается принудительным приемом психотропных препаратов, и поесть без того, чтобы каждый раз глотать таблетки, невозможно. А каждый отказ от еды, связанный с нежеланием глотать таблетки, расценивается как негативизм, анорексия и т.п., то есть как признак психического заболевания. Иногда вся диагностика ограничивается только констатацией факта отказа от еды, и не нужно никаких дополнительных симптомов — тем более, что они всё равно появятся впоследствии, в связи с приемом и побочными действиями психотропных препаратов. Поэтому каждый, кого привезли в психиатрическую больницу, автоматически оказывается психически больным. Методы и условия наблюдения таковы, что никакого иного результата быть не может. Таким образом, здесь также имеет место презумпция психического заболевания, то есть, то, что человек не болен, он должен как-то доказать самостоятельно, эта задача лежит на нем самом. Но при таких условиях задачи доказать это практически невозможно.
Кроме того, диагностические критерии, применяемые для выявления психических расстройств, являются настолько расплывчатыми, что с их помощью трудно провести четкую границу между психическими особенностями, отклонениями и теми тяжелыми расстройствами, по которым можно судить о степени опасности человека для себя и окружающих. Методы фиксации сведений, сводящиеся лишь к записыванию в историю болезни высказываний пациента и рассказов его близких и не предусматривающие применения видео- и аудиозаписи, фактически предоставляют врачу неограниченные возможности самостоятельно определять что, в каком порядке и каким образом записывать, позволяют делать собственные акценты и оценки, что часто приводит к преувеличению болезненного характера высказываний, многочисленным подтасовкам, натяжкам и фальсификациям. В общем-то, предотвратить значительную часть необоснованных госпитализаций можно было бы, введя в медицинскую практику процедуру видеозаписи поведения пациента и процедуру аудиозаписи бесед с ним. В некоторых странах они уже применяются. Это необходимо для того, чтобы у врачей не было возможности для подтасовок и исключительного права самостоятельно решать, каким образом записывать и оценивать чьи-либо высказывания, поскольку на основании их записей и заключений решается очень важный вопрос — вопрос об изоляции человека, а лишение свободы само по себе уже является наказанием. И на суде должны приводиться факты и доказательства, свидетельствующие о том, что пациент совершил какие-либо реальные общественно опасные действия, причинив кому-либо материальный ущерб, потому что только по действиям, повлекшим материальный ущерб, можно уверенно делать вывод об опасности больного для себя и окружающих. В крайнем случае, в суде могут демонстрироваться вышеупомянутые видео- и аудиозаписи.
Наличие диагноза ведет к весьма значительному ограничению прав и возможностей человека, превращению его в объект манипуляций врачей, родственников и иных заинтересованных лиц. Это позволяет родственникам распоряжаться денежными средствами и имуществом человека не только в случае, когда он находится в психиатрическом стационаре, но и в случае, когда он находится дома. Многие из родственников неспособны удержаться от вымогательства денежных средств с помощью шантажа повторной госпитализацией: «Не дашь денег — отправим в психушку». Почему такая ситуация становится возможной, несложно понять, если вспомнить о том, что российские врачи-психиатры поощряют массовое доносительство, благодаря которому получают финансирование и кормятся психиатрические больницы: «Чтобы не развилось обострение, при первых же признаках неадекватного поведения Вашего сына (дочери, отца, матери...) вызывайте психиатрическую бригаду».
При этом диагноз может быть необоснованным, сомнительным, ложным и т.п., поскольку ставится только на основании наблюдений и мнения врача-психиатра, не пользующегося для диагностики, которая является самым слабым местом в психиатрии, никакими объективными данными, результатами томографии, электроэнцефалографии и т.д. Для того, чтобы придать бОльшую «объективность» и «убедительность» диагнозу, а также снизить огромную вероятность и цену медицинской ошибки, существует формальная процедура подписания диагноза, которая совершенно аналогична вышеописанной процедуре подписания заключения, то есть еще два врача должны подписать диагноз после осмотра пациента и просмотра его истории болезни.
Но даже если врачи смотрят пациента и его историю болезни, то — небеспристрастно: желающих лечится добровольно там, где коррупция и криминал достигают гигантских масштабов, с каждым днем становится всё меньше, а пустующие койко-места в психиатрических стационарах любыми способами необходимо кем-то заполнять, поэтому поставить диагноз гораздо выгоднее, чем не поставить. И свидетельств тому — уже огромное множество. История Николая Ющенко является наглядным свидетельством того, что сегодня представляет собой наша психиатрия.
Автор: Валерий
Письмо Николая Ющенко
Моя фамилия — Ющенко. Действительно — по паспорту. И фамилия сыграла не последнюю роль. Имею высшее педагогическое образование, около трех лет жил и работал в Италии, где ни разу не имел проблем с Законом и властью, имея славянскую внешность. Вернувшись в Россию, поселился на новом месте жительства — в г.Щёкино Тульской области — родине Л.Толстого и певца И.Талькова — и... по предательству близких родственников и их подлости меня дважды лишали свободы путем помещения в психушку — без санкций суда — с целью закрыть мне рот. «Шизофрения с бредовыми идеями спасения мира». Каждый раз ко мне применялось насилие: семеро против одного. Меня связывали с участием врачей бригады скорой помощи и милиции. Пока я был в сознании — я подпись категорически не ставил (в обоих случаях) и как можно ласковее требовал зафиксировать мой категорический отказ в мед.документации. Увы! Потом оказалось, что и подписи мои, похожие на мои, стоят, и согласие на лечение я якобы давал. Трактовка прокуратуры. Таким образом в 2004 году я вошел в российскую отлаженную систему «карательной психиатрии».
Оказывали мне «помощь» в ГУЗ ТО «Тульской областной психиатрической больнице им.Каменева» (посёлок Петелино, под Тулой) главный врач — Л.Лосев, заведующий 15-м отделением — Потапов М.В., лечащий врач — Зотов М.Е. В обоих случаях мыли нас, пациентов, 1 раз в месяц, и ни разу в отделении я не видел — ни одного! — ни адвокатов, ни судей, ни надзирающих за законностью прокуроров. Первый раз я находился 3 месяца, второй — 2 с хвостиком. Отказаться от сильнодействующих препаратов было невозможно — чревато наказаниями... Я при любой возможности обращался к врачам-психиатрам с просьбами о выписке (наравне с др.), но...только врачи — хозяева судеб, несмотря на закон и несмотря на просьбы. Все общение с врачами «происходило на дружелюбной основе» (из материалов дела), по обоюдному согласию.
Моя беда (и других): я не знал Закона «О психиатрической помощи и гарантиях...». Гарантиях... ха-ха-ха! Мало того, психиатры — это об их совести — не заинтересованы объяснять права пациентам, прислушиваться к их требованиям и просьбам и т.д. А это — требования ЗАКОНА! Нашел Закон — написал в Тульскую областную прокуратуру о возбуждении уголовных дел в отношении 2 врачей-психиатров, дважды лишивших меня свободы, — наивно думал, что Закон для прокуроров — Закон. Увы! Переслали заявление в Ленинскую районную прокуратуру: 2 недели шло по почте — расстояние 30 км.! Затем, если бы я не явился сам на 4-й день со дня регистрации — никто бы не шевелился! Какие там требования ст.140-144 УПК!!! С меня первого стали брать объяснения! Возмутился, тут же написал заявление с требованием соблюдать Закон: ноль эмоций. Через месяц прислали отписку, а не ПОСТАНОВЛЕНИЕ об отказе в возбуждении уголовных дел! Написал заявление в УФСБ о возбуждении уголовных дел — переслали в Тул.обл.прокуратуру и — по сценарию — закольцевали и отписали.
В это время вынужден был бежать в Ростов-на-Дону. Обошел безрезультатно все возможные инстанции. Также в январе 2006 г. отправил из Ростова факс в «Сутяжник» (343)355-36-51 — ответа не было... Долго рассказывать: изначально давали понять — возбуждения уголовных дел не будет. Когда у меня было семь Постановлений об отказе в возбуждении уголовных дел — в августе 2006 г. обратился в Ген.прокуратуру РФ с шестью жалобами, в порядке ст.124 УПК РФ, на действия (бездействия), и решения шести тульских прокуроров зарегистрировал отдельно и отдельным заявлением просил Ген.прокурора РФ Ю.Чайку обратить внимание на злоупотребление законом и властью в органах прокуратуры Тульской области и доложить Президенту РФ о ЧП и фактах «карательной психиатрии». Забыл: к тому времени я обращался к 30-ти адвокатам, и ни один не захотел защищать мои конституционные права, подставляя свою голову под эти коррупционные жернова.
Теперь самое главное. Ген.прокуратура РФ мои шесть жалоб заведомо умышленно пересылает в нижестоящую Тул.обл.прокуратуру — в руки обжалуемых мною должностных лиц. Ген.прокуратура при этом заведомо умышленно нарушает ст.10 п.5 ФЗ «О прокуратуре», которая запрещает совершать такие действия. Затем, по указке свыше, против меня возбуждают уголовное дело по ст.306 УК — «за ложное сообщение о преступлении». Затем, вне очереди, созвонившись с «нужным» судьей, не стесняясь меня, в моем присутствии, сфабриковали суд в тот же день! Судья, по сценарию прокуратуры, несмотря на мои просьбы направить меня в Институт им.Сербского — в независимую от тульской области организацию — выносит решение о помещении на принудительную судебно-психиатрическую экспертизу именно в ту самую «Тульскую областную психиатрическую больницу им.Каменева», против врачей которой я возбуждал уголовные дела. Сами понимаете — какая серьезная экспертиза!
У меня имеется документ: на 7-й день моего пребывания за решеткой психбольницы на так называемой судебно-психиатрической экспертизе Зам.Ген.прокурора РФ В.Гринь подписывает ответ на имя депутата Госдумы РФ А.В.Коржакова, где ни слова не говорится, что Ющенко находится в данный момент на судебно-психиатрической экспертизе, но есть такие слова: «по поручению Ген.прокурора», «взято под контроль» и т.д. Чтобы так со мной обошлись без ведома Ген.прокурора РФ? Неужели Тульская прокуратура не поставила в известность о возбужденном против меня уголовном деле высшее руководство? Я никого не убивал, ничего не украл — помещен за написание жалоб в Ген.прокуратуру на судебно-психиатрическую экспертизу. Означает: совершил преступление, особо опасным способом — схватившись за шариковую ручку. Таким образом, отсидел 30 суток, думал — вообще не выпустят. Заключение гласит: Шизофрения, 2 подписи из 4-х: Зам.Главврача и исполняющего обязанности заведующего отделением — последний через полгода попался на взятке. Еще: подростка держали на судебно-психиатрической экспертизе 4 месяца за то, что стоял на шухере...
Выйдя, явился к следователю прокуратуры: тот сразу пригрозил — будешь снова жаловаться — посадим! Решением суда я милостиво освобожден от уголовной ответственности, но приговорен к принудительному амбулаторному лечению. Уже 9 месяцев смиренно ежемесячно отмечаюсь у районного психиатра, ожидая в любой момент трансформации приговора в принудительное стационарное лечение, т.е. за решеткой психушки. Это 1937 год! Политические репрессии! На тот суд меня повесткой не вызывали, в материалах дела подписью судьи закреплена ложь: якобы я находился в психбольнице. Отец лжесвидетельствовал против меня. Я не выиграл ни одного суда. Систематически и тотально — дискриминация моих законных прав. И в органах прокуратуры, и в судах, и в органах внутренних дел, и в ФСБ. Я Закон не нарушал. Если кто может и имеет мужество — прошу помощи. В.Лукин в психушку не придет!
В декабре 2006 г. я обращался на электронный адрес А.Буркова — ответа не получил. Возможно, почта не дошла. Однако, невозможно обратить на свою — общую — беду внимание. Сегодня — я «овощ», завтра — каждый из вас. В.П.Лукин на мои обращения — не реагирует. А.Пиманов («Человек и закон») — получив заказные письма — не ответил. В уважаемой МХГ дважды мои обращения — положили под сукно. В Общественной палате РФ мое заказное письмо — потеряли, без ответа.
Мне горько за Вас, соотечественники — по эту, мою, и по ту сторону баррикад. Ведь на моем месте может оказаться в любую минуту жизни любой из ВАС. И потом ВЫ вспомните: разве можно так издеваться над людьми!!! К великому моему сожалению, в нашей православной стране «спасение утопающих — дело рук самих утопающих» и «у сильных и лукавых — бессильные виноваты!» Стыдно! Ни один политик — даже единожды! — не позвонил мне. А тем более — не пригласил к встрече. Стыдно, господа, вы просто боитесь меня. Зная, что я говорю правду. Отстаивая свои права — я защищал наш общий попранный Закон, нашу общую попранную Конституцию. К сожалению, я до сегодняшнего дня — тотально и систематически, по всей вертикали власти — проиграл.
Еще раз, спасибо вам, нашей уважаемой власти, за проявленный профессионализм. К правосудию вы меня не допустили. Это мой репортаж с петлей на шее о совести соотечественников. Над нами. «Не бойтесь друзей — в худшем случае они вас предадут, не бойтесь врагов — в лучшем случае они вас убьют. Бойтесь равнодушных — ибо с их молчаливого согласия происходит и то, и другое». Слова антифашиста Юлиуса Фучика. К сожалению, я не академик Сахаров и не Солженицын, ныне уже покойный... Политическое убежище за границей мне дадут (если свои выпустят), а в своей стране? Это ведь грандиозный политический скандал замедленно-длительного действия на весь мир, покруче дела Ходорковского — «карательная психиатрия» при В.Путине, при Ю.Чайке, при Святейшем патриархе Алексии II! Господа, дай вам Бог — а точнее, на вашей совести — не опозорить Президента Д.Медведева. Люди ждут от власти оттепели.
Источники
http://psihiatrii.net/go.php?http://otnosheniy.ru/forum/topic5199.html
